<<
>>

Постановка и анализ проблем бытия в трудах С. Л. Рубинштейна

То, что мир сложен и изменчив, особенно остро осознается в период мирового экономического кризиса, когда потерявшим работу, иногда и жизненные опоры людям вновь нужно определяться, искать свое место в жизни.
И становится ясно, что адаптироваться к создавшимся новым условиям может такая же, как и они, сложная личность, открытая миру, непрерывно развивающаяся.

Согласно многим зарубежным и отечественным психологам, жизнедеятельность человека регулируется ценностно-смысловой сферой и именно такой подход наиболее адекватен для решения задачи построения концепции «изменяющейся личности в изменяющемся мире».

Однако взгляды на «ценности» и «смыслы» достаточно различаются в зависимости от теоретических позиций и исследовательских целей авторов. А. Маслоу (Маслоу, 1999), например, образно представлял понятие «ценности» как большой сундук, где хранятся разнообразные, зачастую непонятные вещи. Он считал, что из-за путаницы, возникающей в связи с этим, со временем ученые откажутся от этого понятия в пользу более точных и пригодных к употреблению терминов, каждый из которых будет содержать в себе одно значение из множества, что объединяется понятием «ценности». Хотя, как справедливо отмечает А. Маслоу, само по себе слово не значит ничего. Оно может быть просто «биркой на сундуке». В таком случае возможно только плюралистическое описание понятия, составление списка вещей, перечень значений, которые приписывают слову разные люди.

В целом в истории науки сложилось две традиции рассмотрения ценностей: с позиций полезности, или нужности, и с точки зрения представлений о хорошем и плохом, с позиций должного.

Что касается отечественной психологии, то идеи ценностно-смыс ловой детерминации разрабатывались многими учеными: А. Н. Леонтьевым, который первым обратил внимание, что в отличие от животных, живущих в четырехмерном мире, в человеческом мире есть пятое квазиизмерение – «смысловое поле»; Л.

С. Выготским – в «вершинной психологии» «вершину» как раз и составляют ценностно-смысловые отношения. О существовании трансубъективных пространств писал и Д. Н. Узнадзе. Большое значение для отечественной психологии имело понятие Б. Ф. Ломова о субъективных ценностях как осуществляемом плане личностных отношений. Благодаря всем этим идеям ценностно-смысловые понятия «отпочковались» от близких к ним явлениям и прошли долгий путь от разрозненного анализа до рассмотрения их как сложно иерархизированной системы, представляющей собой превращенные формы жизненных отношений субъекта (Леонтьев, 1999). Являясь их продуктом, они вместе с тем постоянно включены в систему отношений человека с миром.

При этом в отличие от зарубежной психологии, где понятия «ценности» и «смыслы» тесно связаны с философскими учениями, отечественная психология в их анализе делает основной акцент на их психо логическом осмыслении. Однако в целом она повторила исторический путь развития представлений о ценностно-смысловой проблематике, в связи с чем можно проследить те же две линии их анализа.

Одна – с позиций деятельностного оценивания. В самом общем виде смысл – это ответ на вопросы (задача на смысл). Для психологов, стоящих на позициях деятельностного подхода, деятельностная природа смысла первична (смысл – след деятельности). Значение предмета определяется ответом на задаваемый себе вопрос «что это?»; ответ на вопрос «для чего это?» устанавливает смыслы предметов, информации или явлений; «что я могу с ним (ней) делать» выясняет ее ценность (Леонтьев, 1983).

В то же время для психологов, стоящих на других теоретических позициях, понятие «смысл» ограничивается подчеркиванием феноменов значимости и индивидуальной специфичности смысла. Эта линия анализа идет от идей С. Л. Рубинштейна, связывающего ценности и смыслы со значимостью для человека других людей и жизнедеятельностью человека в целом (с осмыслением его бытия, ценности другого). Идеи, созвучные этим, в той или иной мере разрабатывались и Л.

С. Выготским, М. М. Бахтиным, А. А. Ухтомским. Такое понимание существования человека близко к пониманию его В. Вундтом, В. Дильтеем, Э. Шпрангером, где человеческие ценности рассматриваются, прежде всего, как одно из основных содержаний душевной жизни человека, изучение которых позволило бы понять не только элементарные аспекты человеческого поведения, но и общие закономерности его социального поведения, обусловленного культурной и социальной спецификой данного общества.

Позиция С. Л. Рубинштейна оказалась близка и идеям многих древних философов, неофрейдистов (А. Адлера, Э. Фромма, К. Юнга), а также ученых экзистенциально-гуманистического направления, большое внимание уделявшим уникальности и самоценности человеческой личности, роли высших бытийных ценностей в существовании и развитии личности, экзистенциальному поиску ценностей и смыслов человеческого бытия (Маслоу, 1999; Мэй, 2001 и др.). Поэтому не случайно, что С. Л. Рубинштейн ближе всех из советских психологов подошел к решению онтологических проблем.

Ассимилируя идеи Аристотеля, Платона, Гегеля, Канта, экзистенциалистов, а также К. Маркса, С. Л. Рубинштейн разработал философскую парадигму, интегрирующую онтологию и философскую антропологию. В ней он доказывает, что не только бытие определяет сознание, но и сознание определяет бытие. Особенно четко эта идея прослеживается в его не завершенном по форме, но законченном по содержанию труде «Человек и мир» (Рубинштейн, 2003). В отличие от распространившегося в советской психологии понятия деятельности преимущественно как предметной, преобразующей предметный мир, С. Л. Рубинштейн раскрывает способность деятельности (человеческих поступков) изменять объективное в жизни, в человеческих отношениях, составляющих ее важнейшее содержание, и объективно поддерживать, изменяя к лучшему другого человека. Поэтому в этой линии анализа ценностно-смысловая проблематика в большей степе ни представлена безотносительно к конкретному виду деятельности. В большей степени потому, что, не отрицая значимости деятельности, С. Л. Рубинштейн пишет, что «не все в действительности – продукт действий человека: в мир входит и природа, и другой человек в своей непрагматической, нефункциональной «не потребительской» ценности. Мир не сводится к узкопрагматической полезности для человека, а отношение человека к миру – к чему-то прагматическому, оперантно му, операционному… Величие человека, его активность проявляются не только в деятельности, но и в созерцании, в умении постичь и пра вильно отнестись к Вселенной, к миру, к бытию» (Рубинштейн, 2003, с. 481). Этим и осуществляется онтологизация человека, его сознания, его духовности как объективно решающей силы. Действенность субъекта – это не только его действия по преобразованию окружающего мира, но и преобразования и построения своей сущности в процессе взаимодействия с жизнью, людьми, обществом и жизнью в целом, как адекватной этой сущности.

Принципу детерминизма в трактовке С. Л. Рубинштейна свойственна та же иерархичность, многоуровневость, которая присуща самому бытию. Действие разных уровней детерминации порождает многочисленность причин, их сложную связь, а не сумму отдельных причин. В целом он объединяет принцип детерминизма и деятельности с принципом развития, который также связывает с разными уровнями организации бытия. При этом синтез онтологии и антропологии он осуществляет, идя от проблемы соотношения номотетического (точного) и идеографического (гуманитарного) знания, что было ново для отечественной психологии того времени.

Отличается от других советских психологов и взгляд С. Л. Рубин штейна на личность. Понятие «субъект» превращается им в фило софско-антропологическую категорию, связанную со становлением человечества, духовности, сознательности человека. По существу, введя в обиход советской психологии понятие субъекта, он отмечает, что в онтологическом плане понятие «субъект» употребляется им не только по отношению к человеку, так как обозначает специфический способ организации, сущность, субстанцию, определенность, сохраняющуюся в процессе изменения и развития.

Таким образом, как можно заметить, основой философско-антропологического подхода С. Л. Рубинштейна является рассмотрение человека внутри бытия и утверждение его трех отношений к действительности – познавательного, созерцательного и действенно-практического.

Совершая синтез онтологии и антропологии и перенося акцент на субъекта, его жизнь и значимость в ней других, С. Л. Рубинштейн тем самым поставил проблему онтологического взгляда и на общение. Поэтому не случайно, что это приводит его к этическим проблемам.

С. Л. Рубинштейн в своих «Основах общей психологии» (Рубин штейн, 2000), «Бытие и сознании» (Рубинштейн, 2003) раскрывает фундаментальную взаимосвязь психологии и этики. Согласно автору, подлинная природа этики – онтология человеческого бытия, его детерминация. «Этика, включенная в онтологию, есть выражение включенности нравственности в жизнь», – пишет он (Рубинштейн, 2003, с. 363). Основная задача такой этики – поднятие человека на новый высший уровень бытия. Поэтому этика в широком смысле слова – в отличие от морали в узком – вопрос о полноте человеческой жизни в отношении к полноте бытия, проблема внутреннего бытия человека и его отношения к миру и другим людям. При этом С. Л. Рубинштейн отмечал, что ему ближе не понятие «личность», а «человек», так как определяющим личность он считал ее этические человеческие качества, которые в отечественной психологии в это время оставались в основном в виде упоминаний о нравственном облике и задачах воспитания. Отнестись к другому как к субъекту – значит выработать, выстроить отвечающие принципу человечности отношения к нему (там же).

В целом теория С. Л. Рубинштейна была одной из научно-концептуальных систем и стратегическим ходом, ориентирующим советскую психологическую науку в новом направлении. Однако при жизни его идеи, к сожалению, не были полностью востребованы отечественной психологией. Тем не менее, в связи со своей значимостью для науки они продолжали жить и подготовили введение в предметное поле современной отечественной психологии новых понятий и трактовок уже устоявшихся явлений.

Идеи С. Л. Рубинштейна в той или иной мере нашли отражение в трудах многих современных отечественных ученых (см, напр.: Субъект, личность и психология человеческого бытия, 2005 и др.). В то же время в психологических исследованиях все чаще акцентируется внимание на наличие у человека отношения к другому как к ценности (Абульханова-Славская, 1991; Бодалев, 1996; Братусь, 1997; Рюмшина, 2004 и др.). Как отмечает А. А. Бодалев, при таком отношении не накапливаются стереотипы, мешающие межличностному общению и развиваются интуитивные формы проникновения во внутренний мир другого человека (Бодалев, 1996).

Продолжая идеи С. Л. Рубинштейна, К. А. Абульханова-Славская отмечает, что общение происходит типичным для данной личности образом, и при этом неважно, относится ли общение к деловой или личной сфере, важны те мировоззренческие, этические принципы, на основе которых данная личность вступает в общение. Личность активно стремится к общению, отвечающему ее жизненным ценностям, и избегает его, если оно идет с ними вразрез. Высшим типом человеческого общения К. А. Абульханова-Славская считает общение, которое основывается на признании ценности самого существования личности. Проявление истинной свободы в общении – это абстрагирование от «обстоятельств», от непосредственной ситуации, от субъек тивного отношения другого. В зависимости от того, какова этическая позиция участников общения, обусловленная их индивидуальной системой ценностей и смыслов, строится определенный тип отношений между ними. Исходя из идей С. Л. Рубинштейна, она выделяет два типа отношений: функциональные отношения и отношения, основанные на утверждении ценности другого человека. В первом случае другой человек выступает как средство для достижения личных целей, а отношения протекают лишь на поведенческом уровне, принимаются в расчет лишь поступки партнера, а не его отношения. Во втором случае один партнер к другому относится как к личности, т. е. за ним признается вся совокупность человеческих прав и качеств, в том числе и право быть непохожим на других, поступать в соответствии со своими интересами, право на собственный жизненный путь (Абульханова-Славская, 1991).

Б. С. Братусь в своих размышлениях о сущностных характеристиках человека и его взаимоотношениях с миром ценностному от-ношению к другому человеку придает еще более глобальное значение. Также опираясь на работы С. Л. Рубинштейна, он вслед за ним утверждает, что первейшее из условий жизни человека – это другой человек. Отношение к другому человеку как к самоценности, как к существу, олицетворяющему в себе бесконечные потенции рода человеческого, является условием и одновременно критерием нормального развития человека, ведущего его к обретению родовой человеческой сущности (Братусь, 1997).

Таким образом, как можно заметить, исследования, выполненные в этой традиции, заложенной С. Л. Рубинштейном, «наделяют» душой и переживаниями процессы установления контактов, взаимопонимания и т. д., рассматривая общение как процесс, в котором задействован внутренний мир личности, складывающийся именно в ходе общения и благодаря ему. При этом акцент со смысловой и ценностной «при роды» предмета разговора, переносится на ценностно-смысловое отношение к другому человеку. Задача на смысл остается, но большее значение имеет вопрос «Что представляет из себя другой человек и почему он такой?».

На наш взгляд, именно эти исследования, выводящие общение за рамки выполнения деятельности (пусть даже совместной), максимально приближают психологию к изучению бытийной сущности общения. Они возвращают общению его исконный онтологический статус, позволяя сделать то, к чему всегда стремились отечественные психологи, – объяснить роль общения в жизни отдельного человека, группы, общества.

<< | >>
Источник: Российская академия наук. Психология человека в современном мире. 2009

Еще по теме Постановка и анализ проблем бытия в трудах С. Л. Рубинштейна:

  1. Конкретные методологические принципы исследования в акмеологии (субъекта деятельности, жизнедеятельности, потенциального и актуального, операционально-технологический, обратной связи)
  2. Антропотехнические средства повышения профессионального мастерства
  3. П
  4. Самоактуализация в контексте жизненного пути человека
  5. Критерии аутопсихологической компетентности в области профессионального саморазвития, самоопределения, самореализации и самоактуализации личности
  6. СООТНОШЕНИЕ КАТЕГОРИЙ СМЫСЛА жизни и АКМЕ с другими понятиями
  7. Ситуационный подход в психологии: теория и практика изучения смысложизненных ориентации педагогов
  8. Конкретные методологические принципы исследования в акмеологии (субъекта деятельности, жизнедеятельности, потенциального и актуального, операционально-технологический, обратной связи)
  9. Актуальность исследования и постановка проблемы
  10. Феноменология и содержание понятия жизненной перспективы как составляющей психологического времени и жизненного пути личности
  11. Психологические аспекты педагогической практики в свете научных воззрений С. Л. Рубинштейна
  12. Социализация в квадрате: гетерохронность и нелинейная динамика профессионального становления субъекта в социономических профессиях
  13. Постановка и анализ проблем бытия в трудах С. Л. Рубинштейна
  14. Философская концепция человека С. Л. Рубинштейна в контексте гуманистической и позитивной психологии